Расширенный поиск по сайту  
Ваш логин:   Пароль: 
Привет, Дружок! Пожалуйста, Зарегистрируйся или Вспомни пароль!
  Порно видео
  Порно видео для PDA (КПК)
  Порно видео для PSP (ПСП)
  Порно видео для iPhone (iPod, iPad)
  Порно ролики
  XXX фото
  КАМАСУТРА
  ПОРНО ЗВЕЗДЫ
  Эротические рассказы
  Эротический словарь
  Все о СЕКСЕ
  СЕКС бесплатно

Эротические истории

на любой вкус, каждый отыщет для себя что-нибудь своё. Огромное количество самых лучших, самых страстных, эротических истории, которые рассортированы на категорий, поэтому найти интересную для вас, эротическую историю, будет очень просто. timesex.org — библиотека эротических историй, которая содержит эротические рассказы на любой вкус и тематику.
[/not-aviable]
» » » Как я стал рабом у Витьки и Сашки
  Как я стал рабом у Витьки и Сашки
Раздел сайта: ЭРОТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ / Гомосексуалы, Новость размещена 8 ноября 2011
Всем привет!

После нескольких моих рассказов мне временами приходят послания с неодинаковыми историями и мольбой рассказать их. Не знаю зачем собственно настолько, однако кое-какие истории я почитаю больно привлекательными и выкладываю... безусловно, залпом сознаюсь что автор истории не я, однако все равновелико. Вот одна из новоиспеченных историй присланных мне будет давненько, однако все никак не доходили десницы обработать её, довести до интеллекта и выложить вам на суд... Безусловно, все имена вымышлены и всякий может кумекать о себе, а может это и истина про вас история?

О моей буйной юности.

Мы тогда занимались в 10 классе, а брат моего дружка в одиннадцатом. Как-то на уроке физ-ры я лазил по тросу и у меня от трения впрыгнул член. Мой дружбан Витька это заприметил и отвел в раздевалку. Затворив дверь на крючок, он взговорил:

- У тебя что, кушать алкает?

Я что-то пролепетал в ответ, мне было больно зазорно. А он приказал, истина, шепотом:

- А давай покажи!

Не знаю зачем, однако я взговорил ему: "Вначале ты покажи свой".

Ни минуты не мешкая, он спустил трико вкупе с трусами, и я завидел его долгий филигранный хуй, вырастающий из небольшого кустика беспроглядных прямых волосков. Я тоже оголился и мы стали взирать, будто дергаются наши члены. Я от подобный картины затмился рассудком, ноги стали ватными и головка велико зазудела. Невозможно пожелалось подрочить. Не помню будто мы обнялись и стали тереться хуями. Я был в таковом потрясении, что услышал будто бы издале шепот Витьки:

- Сашка, ты себе дробно спускаешь малафью?

Я откликнулся спросом:

- А ты?

- Всякий девай.

- Я тоже.

Витя сдавил наши члены дланью и стал дрочить. Я ощущал тугую теплоту его члена и подвывал от наслаждения, мои колени стали непроизвольно подгибаться. Он придавил меня к стене, продолжая дрочить залпом два хуя, а я возложил свою голову ему на плечо и висел на нем. Дабы не закричать от бешеных ощущений, - ведь впервинку чужая десница коснулась моего хуя, ага еще дрочила его, сдавив вкупе со своим, - я стал сосать и покусывать Витькину шею, на коей пульсировала какая-то жилка и, какая показалась мне на вкус сладчайшим пирожным. Не помню, сколько миновало минут, когда я выпустил несколько капель спермы, однако Витя задергал еще бойче наши зажатые члены, а впоследствии спустил и сам. Я в изнеможении повалился на скамейку и верно бы уснул без сил, однако Витя приказал мне поскорее облачаться.

Мы переоделись, отворили крючок двери, и после зазвониста пацаны ввалили в раздевалку. Педагог осведомился, зачем мы сбежали с урока, однако Витя бойко отмазался, заявив, что я вывернул ногу, спрыгивая с троса, а он, мол, ладил мне массаж будто их делали на секции акробатики.

Безусловно, все приключившееся меня боязно сразило. Ведь я был образцовым учеником, пятерочником, какого всем становили в образец. Я, научившись онанировать, жутко болел этот собственный грех, беспрерывно вручал себе присяги не ладить вяще этого ввек, мог продержаться два-три дня, однако впоследствии выходил срыв и я впадал безумной мастурбации, временами и по несколько один, не отрываясь. Впоследствии все начиналось вначале. Мне виделось, что никто на свете не онанирует, всего я единый в мире - морда, какого надобно убить и сжечь на теплине.

Дома после школы, вспоминая совместный с Витей сеанс, я вновь стал блаженствовать всяким его моментом, видя все это в самых тончайших деталях. Ага и вообще мне эта полотно будоражила воображение еще длинное времена.

В школе мы с Витей вели себя по-прежнему, будто ни в чем не случалось. Однако я заприметил, что при облике Вити у меня напрягается член, а уж какие мысли навевала раздевалка спортзала и болтать не буду. Несколько один мы с ним невзначай встречались взором, однако я залпом же опускал бельма, потому что вздрагивал, что он осмыслит будто я алкаю повторения. Моя похоть временами доводила меня до бешенства, необычно по ночам, когда я готов был на коленях ползти к Вите домой сквозь несколько кварталов и умолять его сделать ЭТО еще один. Мои грезы взялись принимать безотвязный норов и я, ладя уроки, дробно мазал на бумажках по памяти его член, и будто мы дрочимся, и будто я его сосу в шею, и будто течет семя из наших хуев. Мазал я век недурно и этими рисунками я вытирал собственный амба после оргазма и спускал бумажки в унитаз.

Миновал месяц-два будто я изнывал в хандре и похоти. Все разрешилось как-то неожиданно.

Как-то после уроков, перед уходом домой, я побежал в туалет и стал над писсуаром. Вдруг вдогон за мной ввалился Витя, и, алкая в сортире никого не было и несколько писсуаров оставались безвозбранными, он пристал и восстал возле со мной. Он вытащил из ширинки член и взялся ссать. Я взирал на него будто завороженный, в буркалах потемнело и ноги опять стали вянуть. Несмотря на то, что я больно алкал ссать, я не смог выдавить из себя ни капли. А Витя с ухмылочкой гвоздил своей струей в стенку писсуара, настолько что капли его мочи долетали до моего члена и десниц. Когда струя истощилась, он сдавил основание своего члена между указательным и посредственным перстом и стал бить его. Ныне уже капли летели во все сторонки, мне на рубаху и на брюки, потому что он стоял напрямик передо мной. А я будто истукан стоял перед ним с разинутым ртом и оголенным хуем. И, безусловно, хуй мой дергался и выбивался из десниц. Видаемо и Витю завела эта полотно, потому что он продолжал бить членом, из какого уже давненько не летело никаких капель, доколе он не вымахал в долгую сосиску с захлопнутой будто и у меня головкой и свисающей крайней плотью. Я не воздержался и стал у него на виду демонстративно онанировать, пожирая буркалами красу, отворившуюся передо мной, дабы впоследствии зарисовать ее будто можно аккуратнее. Витя тоже длительно не размышлял и задрочил свою головку двумя перстами. Вновь я довершил первым, впоследствии он, а впоследствии мы разлетелись, настолько и не взговорив дружок дружку ни монолитного слова.

И вновь я дома стал впадать упорному онанизму, вновь мазал по памяти витин член. Кое-какие картинки мне жалко было выбрасывать - настолько они мне нравились, и я стал их запрятывать. В своих фантазиях я сосал его член, выпивал малафью и мочу. Один-одинехонек один в раздевалке, когда никого не было я стал нюхать Витькины носки и штаны. Этот аромат настолько меня завел, что я бойко довершил и бежал.

Миновала еще чета недель.

Как-то в субботу, ввечеру, мы на пустыре выступали в футбол, и мяч невзначай потрафил Вите в чело. Под буркалом взялся вырастать синяк и он боязно по этому предлогу сокрушался. Я предложил сходить ко мне домой, это в трех минутах ходьбы, и смазать синяк мазью Вишневского. Витя охотно залпом же согласился и мы командируй - он убыстряя шаг, а я навыворот - задерживая. Во-первых, оттого что ко мне домой выступает тот, о каком я грежу всякую ночь, а во-вторых, я осведомил, что родители собирались в гости, однако не был уверен, ретировались они уже или дудки.

Когда мы опамятовались, родителей не было. От беспокойства у меня все опрокидывалось из десниц, я вздрагивал будто в лихоманке, я беспрерывно облизывал сухим языком пересохшие пасть, и Витя, безусловно, заприметил это, тем более, что я уже не стесняясь взирал на него песьими буркалами, предвкушая близившееся наслаждение. Однако он необычно не подавал виду, верно дабы особенно помучить меня. Будто ни в чем не случалось он разглядывал мою коллекцию оловянных солдатиков, модели танков и аэропланов. Наконец, когда Витя присел на корточки и я нагнулся над ним, я не вынес. Коснувшись губами его шеи на затылке, я стал его легонько целовать, а впоследствии и сосать его кожу, слизывая солоноватый испарина, какой виделся мне сладким сиропом, и нюхать благовоние его белобрысых волос, какой тоже вручал мне большой кайф.

Вначале Витя ладил внешность, что не обращает внимания и чего-то напевал под нос, а впоследствии выпрямился и отхватил из шорт собственный взбудораженный член. Я сделал то же и с насильно задрочил. Однако он застопорил меня и взговорил:

- Дудки, ныне я алкаю брызнуть первым.

Он ввернул собственный член в мою длань и приказал вкалывать. Впервинку в жизни почувствовав посторонний член в своей деснице, я вознесся в небеса от этого ощущения. Я дышал будто паровоз бедственно и громогласно, а Витя сквозь зубы гвоздил:

- Больше, больше!Не крушись его!

Он довершил мне в длань и я, размазывая по своему члену его сперму, задрочил у него на буркалах. То что Витя взирает на меня, удесятеряло мой кайф, я дергался и выгибался перед ним будто припадочный, доколе не довершил.

Помню, Витя осведомился меня всего:

- А ты знаешь, что таковое вафля?

Я в бессилии помотал головой, а он добавил:

- Это то, что у тебя в деснице. Испробуй, многим девкам это нравится. Даже пацаны выпивают, знаешь, сколько силы эта малафья включает - класс!Все штангисты ею увлекаются, потому что в вафле вяще итого анаболиков.

Я понятия не владел, что таковое анаболики, однако перед уходом Вити я попросил его закатываться подробнее ко мне - когда ему вздумается. С этого времени наши встречи становились все гуще. Мы дрочились дружок перед дружком, а нередко и дружок с дружком. Это было в 1000 один важнее, чем одиночная дрочка. Витя исподволь освободил с меня комплексы, аргументируя, что онанизм - великодушное девало, и что дудки ни одного пацана на свете, какой бы этим не увлекался. Витя временами был ледяным и безразличным, а временами попросту неистощим на выдумки. Как-то он взговорил:

- Вручай разоблачимся, нагим по нагому знаешь будто восстанет!

С тех пор мы онанировали в нагом облике, временами разыгрывая сценки изнасилования, терлись членами между стеген, по горбе, по попе, и даже по котелке, по волосам. Необычно ему нравилось, если я изображал из себя скромную девочку, а он маньяка и насильника. Будто то один, в перевозбужденном состоянии я полез в тайник и показал ему свои рисунки, на каких он, безусловно, залпом выведал и себя и меня. Его восхищению и потрясению от моих талантов не было предела. Он стал выканючивать дабы я мазал для него нагих одноклассниц. А я поведал ему, что торчу всего от него и что когда его дудки, я дрочу на эти картинки, потому что не могу без него ни ночью, ни днем, и все времена кумекаю о нем, и алкаю дрочиться с ним до абсолютного изнеможения. Балда, безусловно. Не осведомил я тогда, будто такового рода откровения могут навредить люду и обернуть его в раба.

Настолько оно и вышло.

Вскоре Витя отобрал рисунок, на каком было показано будто я на коленях сосу его член(до тех пор это было лишь в моих фантазиях и сладких онанистических грезах). Он взговорил, что алкает вот настолько. Я, истина, вначале поупрямился, однако он меня уболтал:

- Ты знаешь какое это блаженство!Никакой дрочки даже не потребуется!А если еще и вафли возьмешься глотать, станешь таковским большим, что тебя все пацаны на улице будут дрожать!

Я согласился. Впоследствии - все гуще и гуще, а впоследствии и всякая наша встреча этим заканчивалась. У меня Витя почитай не взимал в пасть и ввек не глотал сперму, несмотря на то, что настолько ее расхваливал. А вот я бойко обвык ко вкусу его хуя и малафьи, с блаженством это проделывал. Временами случалось, что Витя спускал мне в пасть охая и ахая, а я спускал на пустотел, даже не дотрагиваясь своего члена десницей. Он был лев - я получал от сосания неописуемое блаженство.

В таковом порядке миновала чета месяцев до гроба учебного года.

Как-то Витя попросил у меня на времена мои рисунки. Я не алкал вручать, однако он больно выканючивал, болтал, что это поддержит ему кончать по ночам, когда меня возле дудки, а ему нестерпимо охота меня завафлить. Я уступил и, будто впоследствии очутилось, сделал еще одну глупость.

Он показал эти рисунки своему брату Саше - тезке моему, какой слыл отчаянным хулиганом на всю округу и заключался на учете в милиции. Когда они опамятовались ко мне вкупе, я опешил, от трепета давя ретировалась в пятки. Сашка вытащил из кармана мои рисунки и стал дико на меня наезжать, что я мол растлил его меньшего брата, что он меня отдаст в милицию за развращение и меня посадят в колонию, там повесят и сделают петухом. Я от ужаса попросту рехнулся, рыдал, доколе он не приказал выканючивать прощения на коленях. Я ползал перед Сашей на коленях и умолял пощадить меня, никому не повествовать, что я вафлист и пидор гнойный. Он скинул кеды, освободил носки и приказал целовать ему ноги. На буркалах у Вити я стал лизать волосатые ноги его брата, продолжая рыдать и выканючивать прощения. Сашка скинул брюки и стал хлестать по моему заплаканному мурлу своим гладким косматым хуем с оголенной залупой. Это было небольно, даже в кайф. Я возбудился и присосался к нему - больно хотелось его задобрить. Он взялся меня трахать в пасть, насаживая поабсолютнее мою голову на собственный член, я задыхался, однако продолжал сосать, из глаз текли слезы. Саша член, виделось, вымахал еще вяще в размере и мешал дышать. Сашка довершил больно бойко, и не будто Витя двумя струйками, а заполнил непроницаемый пахучей спермой тяни мой пасть, настолько что я не успевал сглатывать, и его малафья вытекала из меня в два ручья.

Впоследствии он оттолкнул меня со словами: "Выступай, обслужи брательника, сосунок!"

Я обернулся и на коленях пополз к Вите, какой вовсю онанировал, глядя на нас. Он тоже не церимонился со мной глядя на брата, а со познанием девала взялся совать собственный хуй мне в пасть, а впоследствии и трахать, до тех пор доколе не спустил все до остатней капли. Я все проглотил.

Перед уходом, Сашка пригрозил - он взговорил, что прощает мне мое блядство с его братом, однако ныне я стану их сосунком и если я когда откажу ему, или его брату в отсосе, то обо мне выведает тяни наш зона. И тогда меня уже ничего не избавит - меня будут ебать и в хвост и в гриву все, кому не ленность, а не ленность у нас всем!

С тех пор я был у братьев в рабстве, доколе Сашку не загребли в армию. Гуще итого мы закрывались в их сарае или подвале. Чего я всего не выкамаривал по их приказу, боязно и покумекать. Сашка своим гладким членом настолько разработал мое очко, что Витьку я там и не ощущал. Сперму, какую я у них отсасывал, можно было бы измерять стаканами(однако, впопад, вопреки словам Вити, бодибилдером я не стал). Единое, что утешало меня - будто ни диковинно, братья никому о моем рабстве не сболтнули, а сдавать кому за гроши, видаемо не дошли. Когда Сашку взяли в армию, я продолжал обслуживать Витьку, однако все жиже и жиже. У него взялись бабы, и он переключался на них.

Я закончил школу, зачислился заниматься и отъехал в иной город. Впоследствии и родичи мои переехали. Впоследствии была армия со своими прибамбасами - меня взяли со второго курса института. С братьями вяще я не встречался.

До сих пор дрочу, будто и в юности, вспоминая Витьку и Сашку и наши развлечения.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
Оцени рассказ:
 Всего комментариев (0)


Другие эротические рассказы по теме:

[xfgiven_link_tube] [/xfgiven_link_tube]