Расширенный поиск по сайту  
Ваш логин:   Пароль: 
Привет, Дружок! Пожалуйста, Зарегистрируйся или Вспомни пароль!
  Порно видео
  Порно видео для PDA (КПК)
  Порно видео для PSP (ПСП)
  Порно видео для iPhone (iPod, iPad)
  Порно ролики
  XXX фото
  КАМАСУТРА
  ПОРНО ЗВЕЗДЫ
  Эротические рассказы
  Эротический словарь
  Все о СЕКСЕ
  СЕКС бесплатно

Эротические истории

на любой вкус, каждый отыщет для себя что-нибудь своё. Огромное количество самых лучших, самых страстных, эротических истории, которые рассортированы на категорий, поэтому найти интересную для вас, эротическую историю, будет очень просто. timesex.org — библиотека эротических историй, которая содержит эротические рассказы на любой вкус и тематику.
[/not-aviable]
  Солдат и мальчик
Раздел сайта: ЭРОТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ / Гомосексуалы, Новость размещена 8 ноября 2011
Они повстречались неподалеку от воинской части… Залпом же за казармами, в небольшом перелеске, после дождей показывали круглые выводки сыроежек. Ломкие и хрупкие, они не видели персоной ценности для взаправдашнего грибника. Однако если их опрятно укладывать в плетеную корзинку, то вполне можно было донести домой - круглыми и невредимыми. Молокосос боготворил собирать сыроежки. Боец не боготворил, потому что у него не было подобный покойной корзинки, будто у мальчугана, и его сыроежки жеманились и крошились. Командир не боготворил грибное крошево, и всякий один бойцу доводилось отдуваться за свою нерасторопность.


 Они не впервинку встречаются в этом перелеске, и боец век дивился, что у мальчугана грибы один-одинехонек к одному, а у него глядеть тошно.
      И как-то молокосос, помилосердствовав над бойцом, пообещал подарить ему аккуратно таковскую же корзинку. А боец пообещал сделать ответный гостинец - значки и, если удастся, то и самый взаправдашний солдатский ремень.
      И вот ныне у них должен был приключиться обмен… Завидев мальчугана, боец, продираясь сквозь заросли, поспешил к нему.
      - Давай что, небольшой, принес?
      - Ага. А где ты был?Зачем задержался?Я вот тут для тебя набрал почитай абсолютную корзинку грибов.
      - Это ты прежде опамятовался, а у меня - служба, - величаво взговорил боец.
      - Мне не терпелось получить значки.
      - Вот они, - протягивает боец горсть побрякушек. Значков было штук девять и все неодинаковые.
      - А ремень?
      - Ишь, какой шустрый!Его знаешь, будто нелегко отхватить?Может, выйдет в иной раз… Молокосос вздохнул.
      - Ага ты не болей. Я - человек слова. Не всего ремень будет, еще и пилотка… со звездочкой.
      - Беспорочное солдатское?- с замиранием сердца спрашивает молокосос.
      - Я похож на трепло?- велеречиво кивнул он на значки.
      Молокосос даже подскочил от экстаза, что, быть может, уже завтра или пускай сквозь три дня он, наконец-то, станет обладателем самого взаправдашнего солдатского ремня ага к тому же еще и пилотки.
      - Ух, ты!
      Не в состоянии скрыть экстаза, он тоже алкает что-то сделать для бойца. Корзинка не в счет, она мелкота по сравнению с теми чудесными штуками, при облике каких любой пацан с их улицы давай попросту лопнет от зависти.
      - А ты?Что алкаешь ты?Я для тебя все… давай все-все, что выговоришь.
      Боец опускается в возвышенный и непроницаемый папоротник, жестом указывая мальчугану засесть возле. Закурив, предлагает сигарету юному приятелю.
      - Я не курю вообще-то, - растерянно болтает молокосос, - однако если нужно…
      - Молодчага, не надобно. Тебе сколько лет?
      - Скоро одиннадцать. А тебе?
      - Девятнадцать…
      - Когда и мне будет столько, я тоже бойцом стану. А здорово быть бойцом?
      - Не больно, усмехнувшись чему-то своему, отглаживает он мальчугана по котелке.
      - У тебя отличные волосы - ясные и изнеженные, будто пушинки.
      - Мне не нравятся.
      - Зачем?
      - Девчачьи. Пацаны дразнятся…
      - Они глупцы - твои пацаны и ничего не разумеют в жизни. - Настолько что бы ты алкал дать мне взамен пилотки?- возвращается боец к началу тары-бары-раста-бара, продолжая перебирать топорными перстами волосы мальчугана.
      -
Не знаю… Важнее ты сам взговори, чего алкаешь.
      - Ты ведь добросердечный молокосос и все отдашь дяде бойцу?У тебя таковские волосы…
      - Ты алкаешь мои волосы?- изумился молокосос. - Вообще-то я могу постричься наголо и принести их тебе…
      - Давай, вот еще придумал!- бесится боец. - Мне нравится, когда они вырастают на твоей котелке, - и, не подавив порыва, целует мальчугана в самую маковку.
      Молокосос инстинктивно прижимается к бойцу, будто если бы это был старший брат. Будто бы ему хотелось владеть такового дружка!
      Ныне ночью ему привиделся этот боец, аккуратнее его запах…
      “Может потому, что я настолько велико грезил о значках и ремне?” - постановил про себя молокосос.
      И ныне он почитай слился с ним и ему нравится, будто боец отглаживает его голову, тонюсенькую шею, трется своей чуть шершавой щекой о его щеку.
      У бойца больно большущая и топорная длань. Необычно это чувствуется, когда он просовывает ее мальчугану под рубаху, поглаживая горбу и опуская десницу под резинку трико, поочередно сжимая то одну, то иную ягодицы.
      А еще от бойца пахнет табаком и впоследствии, и от этих запахов у мальчугана становится тревожно на душе. Дудки, не боязно, а собственно тревожно. А бойцу нравится вдыхать аромат мальчугана, настолько похожего на девочку.
      Он целует мальчугана в розовые, чуть влажные пасть. И всякий последующий лобзание продолжается длиннее прошлого. При этом мальчугану будто, что боец вздрагивает. И алкая ему не очень-то нравятся эти поцелуи, а если беспорочно, то и вовсе не нравятся, однако он не противится, дрожа оскорбить своего тороватого дружка.
      Неожиданно боец подносит указательный перст к своему виску и со словами “пиф-паф” вытягивается во тяни рост на влажной мураве. Молокосос заливается, впоследствии тоже ладит себе “пиф-паф” и бросается возле с бойцом.
      Тот подхватывает большими десницами воздушное тело мальчугана и укладывает его на себя. - Земля ледяная - застудишься, - объясняет он.
      - А ты не застудишься?
      - Дудки. Я закаленный и горячий.
      - А я неужели ледяной?
      - Не знаю, - усмехается боец. - Это еще надобно проверить…
      - У всех людей температура тела одинакая, - рассудительно болтает молокосос, уютно устроившись на большущем теле бойца. - Если, безусловно, некто не болен гриппом.
      - Давай, если одинакая, тогда мы по очередности будем валяться дружок на дружке, дабы не занедужить. Согласен?
      - Ага!А ты не расплюснешь меня?Ты подобный большенный и сильный…
      - Давай вот, еще и обижаешься, когда пацаны обзывают девчонкой. Какой же ты грядущий боец, если дрожишь, - разочарованно зевнул боец.
      - Я не дрожу!Ты не думай…
      - А вот мы сейчас проверим, - болтает боец и беспробудно сжимает его в своих объятиях. - Больно?
      - Не а…
      - А сейчас?
      - Я же большой!
      - Боготворю таковских больших парней, будто ты. Алкаешь дружить по взаправдашнему?
      - Ага!- задыхается от счастья молокосос. По правде болтая, он не знает, будто могут дружить боец и молокосос. Однако ему век хотелось владеть взаправдашнего дружка - большого и добросердечного, с каким можно было бы болтать на равновеликих, такового, будто этот боец. Он абсолютно не возносится и еще позволяет на нем лежать…
      - Лобзание меня, - выканючивает боец.
      - А неужели дружки целуются?- дивится …
мальчик. - Целуются тети с дядями.
      - Если дружки взаправдашние, они тоже целуются.
      - Самые - самые взаправдашние?- уточняет молокосос.
      - Давай ага, - нетерпеливо болтает боец, - если ты, безусловно, не против быть самым-самым… - А ты?Ты не против?
      - Я же позволил тебе возлечь на меня. Таковое всего больно домашним дружкам позволяют.
      - Я алкаю быть твоим дружком, велико алкаю!- сознается молокосос и целует бойца в пасть.
      - Еще, - заплетающимся языком выканючивает боец, - изволь, еще. Я велико хочу… быть твоим дружком.
      И вновь молокосос целует его. И тогда боец, не выбрасывая его губ из своих, переворачивает мальчугана на горбу, бережливо подминая под себя.
      - Тебе не больно?- шепчет он.
      - Дудки. Ты не излишне бедственный.
      - Вот и важнецки. А ныне угадай, чего я вяще итого на свете алкаю. Ты - пилотку и ремень. А я?
      - Не знаю… Он еще не поспел покумекать, чего может алкать боец, будто услышал:
      - Целовать тебя итого.
      - Однако ты и я… мы и настолько целуемся.
      -Какой ты еще безголовый. Я же взговорил: всего…
      Молокосос и не заприметил, будто боец затянул с него спортивное трико и ныне алчно целует те места, какие еще минуту назад прятали трусики.
      Недоразвитый клювик мальчугана оказывается во рту бойца. Ему щекотно и немножко зазорно. Однако если его дружок настолько хочет… Неужели он может ему отказать?
      Между тем, членик его уже настолько взбух, будто это дробно случается по утречкам, когда мальчугану охота пи-пи.
В таковские минуты клювик становится твердым-претвердым, и раза в два вяще, чем всегдашне, когда не охота пи-пи.
      Вспомянув об этом, молокосос напугался: если он не вынесет, то может написать напрямик в пасть дружку и тогда их дружбе амба.
      - Не надобно, - выканючивает он. - Тебе неужели не противно?Целуй важнее в пасть.
      Боец пощекотал влажным и горячим языком взбухший краешек младенческого перчика, не охотно оторвался от этого дела и лишь после этого взговорил:
      - Абсолютно не противно. С чего ты взял?Ведь я твой дружок. Взаправдашний!А ты - дудки.
      - Зачем?- дивится молокосос.
      - Потому что ты не алкаешь целовать меня сюда, - вздрагивающей десницей боец расстегивает ширинку и из нее выныривает нечто таковое гигантское, чего мальчугану до этого мига еще не приводилось видать.
      От неожиданности от содрогается и в трепете зажмуривается. И лишь спустя минуту, до него доходит: это то же самое, что и у него, всего один в пять или семь вяще.
      - Давай вот, - прерывает его мысли боец, - а еще клялся в взаправдашней дружбе…
      - Я… разве… отнекиваюсь, - шепчет молокосос. Голос его куда-то испарился. - Однако я же не осведомил, что ты любишь… ну… когда целуют твою пипиську.
      - Пипиську?Давай да… я осмыслил!
      Он огорченно вздыхает, медлительно запихивает возвратно в штаны велико взбудораженный и оттого не покорливый член, всем своим обликом выказывая обиду и, вручая осмыслить, что поищет себе приятеля в дружком месте.
      - Не надобно, - испуганно шепчет молокосос. - Не обижайся и не запрятывай его. Я буду целовать сколько ты взалкаешь, хоть час, хоть два. А алкаешь - до самого повечера. И завтра тоже, и век. - Он чуть ли не нюнит: настолько ему обидно затерять дружка.
     
Из-за таковских пустячков их всего что зародившаяся, еще таковая хрупкая, будто молоденькая сыроежка, дружество может обернуться в грибное крошево.
      - Сладкий мой, - отглаживает его боец, - не нюнь. Я же - человек слова, и мы будем дружить сколько ты взалкаешь.
      Он взимает мальчугана за шею и изнеженно, однако жестко притягивает его голову к своему члену. - Целуй сколько сможешь…
      Молокосос неладно обхватил крохотными ладошками солдатский фаллос и чмокнул в толстенную, словно груша, головку. Из дырочки, что посреди головки, выкатилась сквозистая капелька и застыла.
      Мальчугану показалось, что боец тоже алкает пи-пи, и он на миг перестал целовать эту пылающую каким-то изумительным жаром грушу, пахнущую почитай настолько же, будто пасть солдата… - Целуй!Чего же ты?- нетерпеливо болтает боец. И молокосос целует его в эту капельку. - Возьми амба в ротик!- командует тот.
      Головка залпом же заняла тяни пасть и на большее там запросто не хватило бы места, даже для той капельки. Оттого молокосос не столько напугался, сколько удивился, когда его пасть стал бойко наполняться чем-то вязким и теплым, похожим на кисель.
      Однако эта жидкость по вкусу абсолютно не напоминала на кисель: она не была сладкой, она не была горькой или соленой… Она была будто будто бы абсолютно безвкусной. И в то же времена некий необъяснимый привкус в ней молокосос поймал.
      Что-то вряд уловимое и давненько забытое… не абсолютно таковое, однако похожее…
      - Глотай скорее!Давай же!- сквозь дикие всхрапы выкрикивает боец.
      Молокосос покорливо глотает, однако оно все не кончается.
      “Чудно, - кумекает он, - зачем настолько дергается и стонет боец?Если ему больно, зачем он не вытащит свою пипиську изо рта?А может, ему мило, вот он и стонет. Может, всем дядям и бойцам с большущими пиписьками больно сладко, когда они суют их кому в пасть?И зачем они у них таковские большущие?Это же настолько не покойно, когда таковские большущие. Даже во рту не помещаются. И в трусиках им тесно… А моя пиписька примостилась у него вся целиком, даже с яичками. Я же ощущал, будто было горячо. Однако зачем тогда я не стонал?И зачем у меня ничего такового не текло, а у него продолжает бежать?”
      В его котелке роилась тысяча спросов, и ни на один-одинехонек из них он не находил ответа. Безусловно, он мог бы напрямик сейчас задать их бойцу, однако будто, если пасть занят этой взбухшей головкой, какую боец и не кумекает вынимать.
      Сам же он не может выплюнуть ее, потому что боец ухватисто содержит его за шею - головы не завернуть. И стонет, стонет…
      Однако вот молокосос довершил глотать, во рту стало беспрепятственнее, головка сделалась помягче. И алкая он продолжал посасывать эту диковинную соску, из нее, наконец, перестало капать.
      - Машистее пасть, - скрипнул зубами боец.
      Мальчугану показалось, что голос его дружка стал похожим на голос пьяного человека, однако он безответно подчинялся ему.
      И тогда боец с насильно просунул головку в самую гортань мальчугана. Ему стало нелегко дышать. Он попытался освободиться алкая бы на сантиметр, дабы не задохнуться и не загнуться, однако головка уже сама уменьшилась и мальчугану стало чуть воздушнее.
      Боец уже не стонал, лишь бедственно дышал, будто после большущего забега. Молокосос даже порадовался, что его дружку, быть может, наскучило это диковинное взять. Однако не тут-то было!Боец взял его за десницы и повесил их на свои тугие шары-яички.
      - Мни их вот настолько, - показал он. - Мне будет мило. Изволь, дружок…
      И молокосос начинает покорливо мять эти бедственные шары. Ему не терпится выведать,…
что будет в этих яичках. Уж не этот ли диковинный кисель?И для чего они вообще нужны мальчишкам и дядям?Может, для того, дабы их мять?
      Между тем боец болтал своим фаллосом с подобный бойкостью, что мальчугану виделось, будто взбухшая головка беспрерывно будет в его горле.
      Впоследствии боец на секунду застыл, вот он уже изогнулся и настолько визгливо качнул передом, что тяни его член целиком ввалился в широко открытый, будто у помирающего галчонка, пасть мальчугана. И тут же хлынул непроницаемый поток этого диковинного киселя.
      Боец застонал громогласнее старого. Вскоре этот стон перерос в жуткий вопль и закончился то ли кратким вскриком, то ли всхлипом.
      Дернувшись в завершающий один, словно в эпилептическом припадке, он затих.
      Молокосос, уже не ожидая команды, глотал заключительные, опадающие порции жидкости, будто ладил это всякий девай бессчетно лет кряду…
      - Ты выдохся, дружище?- осипло болтает боец, вынимая из онемевшего от неустанной работы рта мягкий и залпом уменьшившийся вдвое член. - Это ничего. Настолько всего в начальный один случается, впоследствии привыкаешь…
      - Тебе важнецки?- спрашивает молокосос, вряд передвигая челюстями и с изумлением разглядывая порозовевшее лик бойца.
      - Больно. Благодарствую тебе. Ты меня здорово выручил. Я больно алкаю с тобой дружить. А ты?
      - Да… - не излишне уверенно отвечает молокосос. - А по-другому как можно дружить, - на всякий случай уточняет он.
      - Можно, - усмехается боец, вспоминая своего командира - старшину, какой настолько горячо обожал сыроежки и… бойца, аккуратнее его попку. - Можно, - повторяет он с затаенной мстительной ипохондрией в буркалах, - однако не сейчас, а когда подрастешь. А доколе - важнее настолько, если ты не против.
      - Я согласен, - вздыхает молокосос.
      - Из-за пилотки и солдатского ремня?
      Молокосос пожимает худыми плечами. Боец изнеженно прельщает его к своей груди и целует, укладывая его голову со ясными, будто тополиный пух, волосами на плечо. И сквозь филигранную гимнастерку молокосос слышит, будто перекатисто колотится солдатское сердце.
      - Взговори, а что это за кисель подобный вытекал из твоей пиписьки?
- не выдерживает молокосос.
      - Семя, - автоматически отвечает боец.
      - А у меня она тоже жрать, эта… будто ее?
      Он тут же забывает незнакомое слово. - Доколе дудки. Однако будет… скоро…
      - Тогда и у меня вымахает подобный же большенный?- кивком головы указывает он на ширинку солдатских штанов.
      - Ага.
      - И яички?- не унимается молокосос.
      - Безусловно.
      - А что в них, в этих яичках?И для чего они?
      - Для девала, - нехотя отвечает боец. - Подрастешь малость - сам все осмыслишь. - Извини, мне ужасно охота дрыхать.
      - А грибы?
      - Будет и того, что набрал ты. Благодарствую. В иной один опять набери. Ладно?Тогда у нас останется вяще времени для… дружбы.
      - Я тоже алкаю дрыхать, - зевает молокосос.
      - Вот и важнецки. И вообще никому не повествуй про нашу дружбу. Пускай это будет нашей затаенной. Всего тогда мы сможем по-настоящему дружить. Я подарю тебе пилотку, кожаный ремень и бессчетно иных здоровых вещей… Лады?
      - Ага!- жестко болтает молокосос.
      Будто и все мальчишки
в мире, он обожал затаенны.
      * * *
      Ага, молокосос Гена обожал затаенны. И о том случае никому не проболтался. Они стали регулярно встречаться в том перелеске и “дружили”, будто того алкал боец.
      Исподволь Гена обвык к этой диковинной “дружбе” настолько беспробудно, что уже дня не мог выжить без солдата…
      Спустя годы Геннадию стало ясно: тот не погонял события, разумея, что еще не вечер и молокосос никуда не задевается, все равновелико как-то у них выйдет то, к чему кухарил его боец.
      Однако обстоятельства велели иначе. Мама Геннадия постановила перебраться в город, и увезла с собой одиннадцатилетнего сына с девчоночьими волосами.
      Настолько и не стала попка мальчугана достоянием солдатского фаллоса. Рок перехитрила бойца и уберегла на времена мальчишку, уготовив ему иного возлюбленного. Впрочем, тоже в военной форме…
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
Оцени рассказ:
 Всего комментариев (0)


Другие эротические рассказы по теме:
Кудрявая блондинка в чулках ожидает звонка порно фото

[xfgiven_link_tube] [/xfgiven_link_tube]